Меховые превращения
Пожалуй, ни с одним материалом не связано столько страстей, сколько с мехом. В условиях современного общества соболиная накидка, по сути, означает то же самое, что в древние времена – шкура медведя: «Я это добыл, потому что я крутой». Или: «Мне это добыли, потому что я красивая». Разница лишь в том, что раньше общепринятым свидетельством крутости было умение побеждать зверя, а в условиях современности – это умение добывать деньги.
В древности люди хотя и охотились ради выживания, но при этом относились к зверям с большим уважением и даже в немалой степени себя с ними отождествляли. Тотемизм был распространен у всех народов, причем в качестве тотема почитались разные животные, да и сами ритуалы несколько разнились. Но все племена, за исключением тех, у которых даже прикосновение к тотемному животному считалось недопустимым, справляли ритуалы в шкуре своего тотема.Североамериканские индейцы из рода бизонов не только надевали на себя их шкуры, но и сооружали на голове подобие рогов. Индейцы из рода волка, отправляясь на охоту, облачались в шкуру волка, из рода медведя – шкуру медведя, а перуанские индейцы племени чанка на празднествах наряжались в шкуры своего тотема – ягуара.
Путешественник Кэтлин в 30-х годах XIX века наблюдал охоту на бизонов у североамериканских индейцев и описал ее так: «Они (индейцы) подкрадываются к ним (бизонам) под маской волка и подстреливают, прежде чем те осознают приближение опасности. Или натягивают на себя волчью шкуру и, таким образом замаскировавшись, проползают на четвереньках большие расстояния, пока не окажутся достаточно близко, чтобы пристрелить жирных животных».
Шкура тотемного животного также использовалась для клятв. Жители Бенгалии, почитавшие в качестве тотема тигра, клялись на его шкуре, а народы Западной Сибири – ханты и манси – клялись на шкуре, голове или лапе медведя, говоря при этом: «Пусть сожрет меня медведь, если моя клятва – ложь». За ложную клятву грозило наказание от своего тотема.
Таким образом, шкура животного была для наших предков не только предметом одежды, но и символом, пропуском в перевоплощение. Символическое значение приобретали шкуры сильных и диких животных, а также таинственное сияние могло окружать и овчину, что отражено в мифе об аргонавтах и их погоне за сияющим золотым руном.
Сияние меха отображено не только в мифах. На протяжении многих веков и у многих народов значимые особы подчеркивали свою сиятельность мехом, который имели право носить только они. Остальные за попытку нарядиться в меха могли поплатиться головой.
Крутость цивилизованная
Считается, что до XX века существовало лишь множество стилей одежды, каждый из которых был присущ определенной стране и определенному социальному кругу, только в начале XX века, с появлением модельеров, возникло и общее направление, то есть – мода. С рождением моды в классическом ее понимании мех начинает позиционироваться как предмет роскоши.
Триумф меха приходится на 30-е годы. Обязательным предметом гардероба для каждой уважающей себя дамы был палантин из серебристого песца, желательно – украшенный мордой зверька, чтобы ни у кого не оставалось сомнения в происхождении меха. Но верхом шика считалось укутаться в две цельные шкурки серебристых песцов. Тем, кто не мог позволить себе песца, не возбранялось носить мех бобра, каракуля, выдры. Ну а всем остальным приходилось довольствоваться маленькими кусочками меха, сотворяя из них разнообразные аксессуары, а также используя как вставки в одежду. В то же время появляются первые крашеные меха – ими публику удивляет модельер Марсель Роша.
Новый всплеск меховой одержимости случился в Европе в 50-х годах. В послевоенное время женщины испытывают настоящую тоску по роскоши. Выглядеть сногсшибательно вынуждает и сложившаяся ситуация: мужчин стало значительно меньше, конкуренция огромная… И женщина призывает на помощь мех: меховые воротники пришиваются даже на домашние халаты. Символом того времени можно считать коллекцию new look от Диора, прославившуюся своей нефункциональностью, женственностью и расточительностью. Кстати, в некоторой степени именно Кристиан Диор ответственен за моду на «дикий мех» и все узоры под тигра и леопарда, по сей день появляющиеся в коллекциях каждого сезона. Диор не скрывал своего восхищения пятнистым мехом диких кошек, и в 1947 году Рене Грюо, один из лучших художников для модных журналов XX века, увековечил это пристрастие Диора, воплотив его в рекламе духов «Мисс Диор». Реклама, обошедшая все журналы того времени, выглядела так: на лапе леопарда лежит изящная женская рука.
Однако не для всех мех был пределом мечтаний. Всегда находились противники использования шкур братьев наших меньших для удовлетворения собственных амбиций. Особый пик движения «зеленых» приходится на конец 80-х. Дело тогда дошло до того, что ведущие топ-модели мира Клаудиа Шиффер, Синди Кроуфорд, Наоми Кэмпбелл, Кристи Терлингтон публично отказываются демонстрировать на подиуме меховую одежду. Одно из напоминаний об этом благородном порыве (или о компании, заказанной производителями синтетических материалов, – это уж кому как больше нравится думать) – фотография Синди Кроуфорд, снятая в то время: обнаженная Синди в шапке-ушанке с перечеркнутой надписью «мех», прижимает к груди голубоглазую кошку.
Мех становится атрибутом не только шикарных женщин, но и всевозможных отрицательных персонажей – как в кино, так и в жизни. Например, Круэлладе Виль, героиня популярного фильма 1997 года «101 далматинец» – злодейка и главный враг всех далматинцев на свете, разодета в платье от «Долче и Габана», имитирующее шкуру далматинца. На фоне этого платья не сразу можно различить очаровательного щенка, которого она держит на руках явно с недобрыми намерениями…
А персонажи из жизни – рок-музыканты и их поклонники, желая напугать и шокировать обывателя, в доказательство своего дикого и неукротимого нрава привязывают к одежде меховые хвосты и лапы, а также украшают ими рули своих мотоциклов и обивают мехом сиденья, стремясь придать своим железным коням сходство с мифическими оборотнями.
Сто одежек
Сегодняшняя мода не стремится к подобным «звериным» аналогиям, напротив, эксперименты с мехом делают его все менее узнаваемым. Похоже, еще немного – и представителям партии «зеленых» придется заканчивать курсы под названием «меховые превращения», дабы знать, кого обливать краской. Пушные технологии на сегодняшний день достигли такого уровня, что позволяют воплотить изощреннейшие дизайнерские изыски: из обработанного, ставшего легчайшим меха не только шьют шубы, а также вяжут пальто, накидки, платья и даже нижнее белье. Кстати, по оценкам специалистов, изделия из вязаного меха примерно в пять раз легче изделий, сшитых из шкурок.
Конечно, и сегодня в коллекциях ведущих модельеров есть традиционные меховые вещи, например меховой палантин от Армани. Но это – для верных поклонниц строгой элегантности, а накидки и палантины в скрученных из меха цветах – для поклонниц гламура.
Основная тема сезона иная – показное пренебрежение к меховой роскоши при ее изобилии. Если в древние времена человек, надевая шкуру, как бы говорил: «А теперь я – медведь», в 30-е годы женщина, надевая песцовый палантин с мордой зверька, говорила: «Я женщина шикарная, вот вам доказательства», -то теперь человек в шубе-транс-формере из дорогого меха с оборванными краями, наружными швами и еще бог весть какими признаками а-ля небрежный покрой,
накинутой поверх джинсов и свитера, как бы говорит: «Да, это дорого, но мне плевать. Я ношу это не для того, чтобы вам что-то доказать, а потому, что мне так удобно». А что еще может говорить человек в «дырявой» двуслойной шубе от Лагерфельда, у которой сквозь прорешеченный верхний слой из норки проглядывает ворс из овчины?
Разумеется, сегодняшние творцы моды не ставят себе целью сделать теплую меховую одежду. Известно, что чем больше мех обрабатывается, тем меньше он защищает от холода, и тем более хрупким становится. Некрашеные и нестриженые меха служат дольше примерно в полтора раза. Основная идея дизайнеров – посмотреть, что с мехом можно сделать вообще. А делают зачастую такое, что люди, привыкшие позиционировать мех как роскошь, иным словом, как издевательство, эти эксперименты не назовут.
Мех не только красят и стригут, но и выщипывают и бреют, причем иногда-специально неровно, а иногда для «эксклюзивности» капают на него кислотой. Овчина может быть раскрашена под леопарда, выбрита как пудель, и на ощупь напоминать бархат. В доказательство небрежности создают нарочито грубые дубленки с искусственно потертыми швами и применяют технику пэчворк. Впрочем, если вывернуть такую дубленку на другую сторону, можно получить нечто совсем иное – например вязаную шубку из рыжей лисы.
Сочетание в одном меховом изделии нескольких мехов – сегодня дело обычное. Вообще, покупая одну шубу, вы на самом деле покупаете как минимум две: двусторонние модели – одна из основных тенденций этого сезона. Но и на этом превращения часто не заканчиваются: далее, например, отстегивается подкладка, которую можно носить как вечернее платье, или к короткой меховой куртке – повседневной фаворитке этого сезона – пристегивается низ, превращая ее в роскошную шубу.
Тем, кто настороженно замирает при слове «роскошь», следует учесть, что шуба в этом сезоне должна быть природного цвета, с не очень длинным ворсом. В лучшем случае – из соболя или горностая, в крайнем – из норки или лисы.
Еще один образ этой зимы – этакая Герда, принарядившаяся в одежды принцессы. Сапожки-унты, шубка свободного покроя, а главное – бисер и вышивка есть во многих коллекциях. Мех используется и как украшение: помимо меховых вставок в одежде встречаются меховые аппликации, как, например, на юбке из коллекции Анны Сюи.
Для мужчин – двубортные меховые пальто из нерпы, каракуля или волка, спортивные куртки с меховым воротником. Что касается головных уборов – весьма популярны лохматые меховые шапки, придающие вид несколько диковатый – такие есть в коллекции Готье. Издалека их можно принять за непокорную шевелюру.
зимняя одежда оптом Mari-Nika
В общем, натуральный мех снова в фаворе – ни прогресс производителей синтетических материалов, ни протесты «зеленых» не заставили человека отказаться от него.
Сентябрь 26 2009 07:41 дп | категория: Новости